В одной стране на высокой горе в пещере жил Чародей. Удивительно, но он и сам не понимал, как появляются его чары. Сядет, бывало, засмотрится на мир вокруг, задумается, и фантазии разные появляются в его голове. Эти фантазии разлетаются по свету белому, а люди  видят их то тут, то там. Одни видят их во сне, другие, глядя на воду или на огонь, а кто-то глядя в небо. Сами того не ведая они видели то, о чем размышлял Чародей. ... Читать дальше »

Рыцарь сверился с картой, хмыкнул. 
- Понапишут… Не все ж грамоте обучены. 
Он прищурился и по слогам прочитал: 
- Дра-ко-ний сад…
Огляделся.
- Сад вижу. Дракона не вижу. Ну-ка… Драко-о-он! 
Неподалёку взметнулась листва.
- Что? Где? – заморгал дракон.
... Читать дальше »

Она приподнялась с постели, накинула светлый кружевной пеньюар и в тусклом свете утреннего солнца, такого, которое бывает только в Петербурге, перемешанного с молочной дымкой, прошла к окну. Долго смотрела на пятна серых крыш и трещины желтоватых поблекших стен, касаясь кончиком пальцев прогоревшей восковой свечи. Потом вернулась, забралась под одеяло, прижавшись холодными ногами, взяла мою тёплую руку и поцеловала в ладонь.

- Расскажи. ... Читать дальше »

У слонов в тапочках был сложный год. Очень хотелось крыльев, но они не росли. Хоть тресни.

Слоны в тапочках испытали все народные методы: мазали спины медом, чесались о баобаб и ежиков, пугались не только мышей, но и маленьких девочек, пели песни о главном, мололи чушь в кофемолках и разглагольствовали о великом. Но - не шло. И это было печально.

- Что-то мы не так делаем, - задумчиво мерила шагами саванну главный слон Марта (у слонов как известно в почете матриархат и плюшки). ... Читать дальше »

«Я могу быть кем угодно», - вдруг поняла я, празднуя своё двадцатилетие. Праздничный стол ломился от салатов, алкоголя и фруктов. В духовке пеклась рыба, а на плите жарились свиные ребрышки. Мои подруги, муж, родители – все сидели рядом и поздравляли меня. Я почти не слушала.
«Я могу быть кем угодно», - билось у меня внутри, в голове, в сердце, в пальцах. Не просто женой, домохозяйкой, матерью, офисной работницей. Я могу быть кем-то большим. Кем-то великим.

Взгляд упал на картину, которую я нарисовала ровно год назад. Она всем понравилась. Помню, как муж расхваливал мой талант, как прохаживался рядом и даже предложил выложить фотографию картины в инстаграм.

Но когда я захотела продать её, он был против. Он ... Читать дальше »

В день, когда вернулись драконы, было ещё по-летнему тепло, и солнце лениво щурилось сквозь облака на город. 
     Дженни опаздывала: каблуки цокали по мостовой, высекая искры-секунды. Город смотрел на неё с осуждением, поблёскивая стёклами окон. Небоскрёбы тянулись ввысь, стройные и надменные в своём величии, и им не было никакого дела до проблем непутёвой Джен. 
... Читать дальше »

Особенно когда они люди.
Даже когда они люди.
От кукушек одни проблемы.

Кукушка – его сводная сестра. Водопад тёмных волос, вечно удивленные глаза навыкате, трупы комнатных растений и громкий смех.
Кукушку категорически не любило все живое, ни один питомец не жил более недели, но попытки все не оставлялись.
Да и комната ее больше на гнездо походила: туда стаскивалось все, что хоть отдаленно ей нравилось. То есть всё блестящее, бренчащее, пушистое и банки с чаем. Комната же Виктора на этом фоне казалась практически кельей, используемой лишь для ночевки и кратковременных молитв во время дождя.
... Читать дальше »

Дария собирает цветы.

Нежно-сиреневые шафраны, темно-фиолетовые ирисы, желтые, с распахнутыми лепестками, тюльпаны склоняют перед ней свои головки. Солнце греет тепло, мягко; пахнет прелой землей; ночью был проливной дождь — редкая благодать в наших краях.

Белое, легкое платье струится гладким шелком; из-под подола выглядывают изящные, в атласных шароварах, лодыжки. Упругая грудь чуть качается в такт движениям; Дария нагибается, чтобы подобрать упавший цветок, и крепкие, налитые бедра оказываются прямо перед моим взором; тело жжёт нестерпимым жаром.

Не нужно.

Я стискиваю зубы.

... Читать дальше »